Первый сок и сперма / First Sap and Cum

Глава 5

Утро на ферме

Контейнеры лязгали под пальцами, кострище дымило вчерашним пеплом, стол из ржавых плит стоял криво. Утро холодное, туман стелился по земле фермы G2-77h, цепляясь за ноги. Пахло дымом, застарелым протеином и потом — густо, липко. Ошейники рабов тихо пощелкивали, ловя утренний сигнал, металл холодил шеи.

Рабы выстроились у стола — стояли плечом к плечу, никто не садился, пайки держали в ладонях, жевали молча или просто сжимали. Toe среди них: сонный, тело ещё тяжёлое от ночи, взгляд скользит по сторонам, фиксируя лица, позы, грязь на коже. Пот уже проступил от напряжения ожидания, Chainband жмёт шею, Lockcage в паху напоминает о себе лёгким давлением.

Grip прошёл мимо — взгляд цепкий, фиксировал всё: грязь на коленях одного, медлительность другого, неверную стойку третьего. Ошейники отреагировали на его жест — короткий кивок, и один щёлкнул, другой мигнул красным. Рабы замерли, дыхание затаили.

Один опоздал с движением — шагнул не сразу, когда Grip указал на пайку. “Быстрее, тварь,” — голос ровный, без крика. Разряд ошейника ударил — сильный, болезненный, тело раба дёрнулось, колени подкосились, он упал на пыль, мышцы сводило судорогой, хрип вырвался из горла. Остальные застыли, не шелохнулись, глаза вперёд.

Toe смотрел: тело дёргается рвано, как от удара током, всё кончилось быстро — раб сжался, но встал, пошатываясь, никто не вмешался, никто не спросил. Внутри кольнуло: так держат порядок, ошибка — боль, Grip решает одним жестом.

Grip продолжил: “Зрелые Mugroot — двойные контейнеры, мелкие плантации — вы. Без имён, по ролям.” Коротко, без паузы. Рабы кивнули, шаги зашуршали.

Жестом выделил Toe: “Ты — со мной. Обучение, только мелкие. Контроль постоянный.” Фон — шёпот рабов, сдержанный, без смеха, кто-то буркнул “удачи, новенький”.

“Чистота — главное. Растения чувствуют тело, нервы, пот. Не суетись — и выживешь.” Как правило, без угрозы, просто факт.

Grip подошёл ближе, рука легла на шею Toe — пальцы сжали Chainband, потом скользнули к пояснице, давя. Тихо, только для него: “Слушай. Не спеши. Не теряй контроль. Я слежу.” Обещание надзора, без тепла — факт.

Увёл первым — остальные расходились по задачам, наказанный остался приходить в себя у стола, тело ещё подёргивалось.

Сбор сока

Джип тарахтел по выжженной колее, пыль вихрилась за спиной, руины Oldblood маячили впереди — ржавые сканеры торчали из песка, шорохи в тенях. Grip вёл молча, руки на руле уверенные, тело широкое в пыльном жилете. Toe на сиденье рядом, тело напряжено, пот уже лил по спине от жары и ожидания.

“Чистота — правило. Растения чуют нервы, возбуждение, страх. Пот не тот — и сок бьёт в башку. Друг у меня так слетел — дёрнулся раньше времени, сок внутрь, три дня корчился.” Голос Grip ровный, как инструкция, без дрожи.

Toe кивнул, тело сжалось: “Понял, сэр.”

У плантации — влажный воздух ударил, кислый запах сока висел. Грипп кивнул: “Снимай всё. Допуск такой.” Toe стянул crotchrag, Chainband и Lockcage блеснули на солнце, тело голое, уязвимое — кожа покрылась мурашками, хуй в клетке дёрнулся от сквозняка. Grip оглядел: “Хорошее тело, щенок. Держи дыру ровно — не дёргайся.”

Mugroot шевелились — мясистые стволы фаллической формы, покрытые слизью, реагировали на тепло: мелкие тонкие, как пальцы, тянулись медленно; крупные толстые, как руки, пульсировали в тени. Сок зелёно-жёлтый, вязкий, светился в полумраке руин — галлюциноген, эйфория с видениями Oldblood. Мелкие для новичков, крупные — торговля в Nexus.

Grip взял мелкий стебель рукой, погладил по длине: “Тише, тише…” Стебель запульсировал, капли сока выступили. “Видишь? Успокой — и выдаст.”

Схватил Toe за бёдра, развернул спиной к растению, жопа точно на кончик стебля — пальцы впились в кожу, следы белели. Toe напрягся, страх кольнул, возбуждение от хватки. Grip прижал за яйца через клетку — властно, не больно, — другой рукой опустил вниз: стебель вошёл, слизь хлюпнула. “Расслабься, дыши. Дёрнешься — порвёшь себя. Не облажайся, слезешь вовремя — или нет.”

Toe вздрогнул от хватки за яйца, посмотрел вниз через плечо — хуй Grip встал под джоком, подрагивал. Краснел, дышал тяжело, тихо простонал “Grip…”, тело подалось.

Grip следил: “Зрачки норм, не стекленеет пока.” Показал шрам на бедре: “Моя ошибка — раньше спешил. Сок внутрь, три дня бредил.” Поправил позу Toe — углубил, рука на пояснице давила.

“Мелкие — слабее, сухой выброс, как шок-оргазм. Крупные — для опытных, сок жжёт.” Toe кивнул, мотив — доказать: “Хочу крупный, сэр.” Grip рыкнул: “Тормози, щенок.”

Тое доет ствол задницей, потом "я чувствую", Грип мгновенно снимает тое со ствола и подставляет кувшин, ннаполняя его извергающимся соком. Молодец щенок, твой аунс уже начинает улавливать, пойдем к следующему. Сосредоточься, начинай доить, когда идешь вверх напрягай мыщцы дырки, вниз - расслабляй чтобы быстрее и глубже войти. Но чувствуй, как только ствол наливается, говори и слезай. Тое понялтиво кивает:, внутри разщдивается ощущение того, что он делает важное дело дл своего хозяина, гордость за то, что он такой спокойный пацан. Он хочет выжодить больше, на последнем растеннии из-за этого зерсссуднро задерживаетс чуть дольше, но грип вовремя его стаскивает.

Передоз новичка

Toe еле переставлял ноги, тело горело изнутри, как будто mugroot запустил корни прямо в кишках. Сок стекал по бедрам, липкий, горячий, дырка пульсировала сама по себе, сжимаясь и разжимаясь, выталкивая ещё порции той дряни. Глаза стеклянные, мир плыл, но Grip подерживал егол и вел назад на ферму, его крепкие властные руки обхватывали пацана и наполняли воторгом, и тело тянуло к хозяину, ноги сами подгибались, Тое старался прижаться задницей в крепикм ногам и Грипа. “Сэр… пожалуйста…” — поскуливал, лижа воздух, рука потянулась к его хую, губы чмокали, ловя запах пота сквозь crotchrag. Хуй в клетке дёргался сухо, предсемя мазало металл, но оргазма не было, только зуд внутри, жгучий.

Grip резко развернулся, толкнул плечом: “Отвали, сука, не здесь. Иди ровно”. Рука его легла на лоб Toe — горячий, как пыль в полдень. Заглянул в глаза, зрачки растянуты, как дыры в руинах. Пнул ткань crotchrag’а ногой, заглянул под неё: дырка сжалась на виду, сок брызнул, блестя на солнце. “Бля, передозил. Сок глубже зашёл, чем надо. Тело само себя ебёт, спустить давление, иначе свихнётся к ночи”.

Дотащил до фермы, Toe спотыкался, тёрся жопой о его руку, скулил, язык высунул, ловя воздух. Рабы вокруг зашептались — кто-то у колодца, кто-то тащил мешки, — но Grip рявкнул: “Дрека сюда, живо!” Дрек вынырнул из сарая, язык с болтом в нём блеснул — толстый шарик серебром, цепь болталась, — Chainband тускло сидел на шее, lockcage под crotchrag’ом оттопыривался. Братски кивнул Toe: “Вижу, новенький ты набрался, ничего, втянешься”.

Grip гаркнул: “К козлу его, привязывайте! Поеби дилдаком ритмично, глубоко, иначе свихнётся к утру. Нужна целая дырка, ясно?” Дрек кивнул, схватил Toe под руки, потащил к деревянному козлу в центре двора — рабы косились, но не подходили. Ноги раздвинули широко, ремни на лодыжки защёлкнули, жопа вверх, руки за спиной к стойке. Toe не сопротивлялся, только скулил, дырка подтекала, тело дрожало. Дрек шлёпнул по ягодице успокаивающе: “Ничего, братан, первый раз трудно всегда. Растение распалило, сок в башке бродит, спустим сейчас, легче станет”.

Дрек смазал дилдак — толстый, ребристый, с венами, — приставил к дырке. Toe завыл, когда вошёл: ритмично, глубоко, хлюпая соком mugroot’а. Тело дёргалось в ремнях, ноги тряслись, дырка хлюпала, стенки жгло изнутри, простата давило волнами. “Аааа! Бля! Глубже!” — орал, сухо кончая в первый раз, клетка дёрнулась, тело сводило судорогой, волны по позвоночнику. Дрек не сбавлял, трахал методично, болт в языке клацал: “Давай, выдавливай, сука, ещё раз”. Второй drycum ударил сильнее, кричал “спасибо! юля! еби меня сильнее!”, выл благодарно, слюна текла по морде, рабы вокруг замерли размачивая прекумом корчраги, они все хотели быть на месте пацана, им всем хотелось чего-нибудь в задницу и кончить.

Через полчаса тело обмякло, глаза прояснились, пульсация в дырке стихла, только ноющая пустота осталась. Дрек вытер хуем дырку — свой, из клетки, — отвязал, дал воды из фляги. “Пей, брат, полегчало?” Toe кивнул, ноги гудели, жопа горела.

Час спустя Grip вернулся, отдохнувший, потный от полей, кольцо в соске блеснуло. “Ок?” — буркнул Дреку. Тот оскалился: “Кончил сухо раз пять, орал, ны вы слышали, сэр, на весь двор, дырка целая”. Grip довольно хмыкнул, потрепал Toe по щеке: “Хорошо, мелкая сука. На ночь заберу к себе — почувствуешь настоящее тело, не резину”. Уволок в дом — контейнер из металла на краю поля, — Toe шёл покорно, улыбаясь, глаза блестели, тело тянулось к его спине.

Ночь в полумраке, рабы за стенкой слышали всё: стоны Toe, шлепки мяса о мясо, хлюпанье дырки под толстым хуем Grip’а. “Рот открой, сука”, — плевок в пасть, глотал жадно. Пощёчина — щека горела, дырка сжималась сильнее. Хуй входил глубоко, яйца шлёпали, простата давило, drycum били волнами, орал “сэр! дааа!”, тело дёргалось под весом. Grip удушал рукой, кольцо в соске терлось о губы — лизал, сосал, тянул зубами. Сперма хлынула внутрь, горячая, густая, держал глубоко, пока не выдоил. Ещё раз, и ещё — тело обессилело, прижатое к потной груди.

Под утро заснул, прильнув к Grip’у, обессиленный, довольный, дырка ныла полной спермой, cage мокрый. В полудрёме понял: втянулся, сок mugroot’а в башке осел, назад пути нет, только это — тело, хуй сэра, зависимость сладкая, как Rush.